Жан-Люк принял еще одну таблетку спазмолитика. Ему требовалось говорить, чтобы отвлечься от сотрясавшей его изнутри дрожи, больше похожей на безумную пляску, а кроме того, его действительно интересовало все происходящее в голове Фарида Юниса. Вряд ли он был просто парнем, проматывающим деньги на шмотки и компакты. Фарид был закрытым, словно раковина. Словно раковина, скрывающая жемчужину. Жан-Люк подумал и спросил:

- Фарид, у тебя что, проблемы с реальностью?

- Никаких. Моя реальность - деньги.

- Йоу! И моя, - вмешался Ной.

- Вот видишь, Жан-Люк, хотя мой лучший друг грязный еврей, его реальность - тоже деньги.

- Ты мавр моей жизни, - сказал Ной, взъерошив Фариду волосы.

- Я не понимаю. Вы никогда не говорите об этом.

- Об этом и без нас болтают достаточно, - сказал Фарид.

- О да, - подтвердил Ной.

- Будь я на вашем месте, мне было бы очень не по себе. Братья, убивающие друг друга. Это вполне могли бы быть вы. Вы могли оказаться по разные стороны баррикад. Вам приходило это когда-нибудь в голову?

Сиамские близнецы надолго замолчали. Это было молчание удальцов, которых ничто не может поколебать. Джип въехал в Париж, и Ной взял курс на бульвар Нея. Менахем на «БМВ» следовал за ними вплотную.

- Этот кошмар набирает обороты, - продолжал Жан-Люк. - Люди решили биться до последнего за Землю Обетованную, но это было так давно, что никто уже и не помнит за чью. И из этого ада не видно выхода.

- Йоу, мэн! - воскликнул Ной. - Кошмар набирает обороты. О чем это ты?

- О жертвах, которые множатся на глазах. О напряжении, которое все нарастает. Вот о чем я говорю, Ной.

- Да, нас это действительно беспокоит, - сказал Фарид. - И я скажу тебе почему, Жан-Люк.